ymnik - информационный портал
карта сайта | администрация |

Теории мифологии.


Расписание транспорта
Адреса и телефоны
Флаги государств мира
Схемы метро городов мира
Индексы
Прогноз погоды
Выставки
Коды
Документы
Гербы городов
Эмблемы
Анекдоты
Тосты
Мифология
Афоризмы
Законы



Теории мифологии..

Голан утверждает, что в эпоху неолита существовала религия, в основных своих положениях единая для обширного ареала раннеземледельческих культур Передней Азии и Юго-Восточной Европы и оказывавшая влияние на соседние менее развитые регионы. Основные божества этой религии: богиня неба и бог земли, а также их дети (бог произрастания, бог-благодетель, братья-близнецы и их сестра богиня солнца). (Голан, 1992. – с. 12).
Идея о том, что роль Великой богини (так ее называют еще античные авторы), нельзя ограничивать сферой земли, представляется верной (вспомним хотя бы облачных жен и дев позднего фольклора). Она считалась подательницей дождя и влаги, хозяйкой зверей, владычицей жизни и смерти. Символом ее был круг (трансформировавшийся в кольцо). Богиня олицетворялась такими животными, как птица (например, кукушка – см. Голан, 1992, 173), также насекомые – бабочка, пчела (все – воздушная стихия!) и т. д. Ее супругом был властитель низа (бог земли или преисподней) в двух ипостасях: обычной (змея или зверя); и небесной (орла, ястреба, коршуна) – когда он поднимался к своей супруге. Голан считает, что отношения между данными супругами были отнюдь не идиллическими, и во время одной из ссор богиня неба сбросила на землю своего супруга, от чего тот охромел (Голан, 1992, 191).
У Голана не проводится четкого разграничения между выделяемыми им “богом земли” и властителем преисподней. Иногда он говорит о них как о едином божестве, символизируемом и быком, и хищниками вроде барса, льва, волка. Но камнем преткновения для подобного смешения остается популярный в искусстве Древнего Востока сюжет терзания быка львом. “Очень может быть, что в эпоху неолита в Нижней Месопотамии (находящейся, кстати, по соседству с Эламом) бык и лев – образы неолитического бога земли и преисподней – представлялись двумя разными божествами. Может быть, они считались состоящими в родстве и оба пользовались почтением. <...> хотя бык почитался в качестве божественного олицетворения Земли, по мифологическим представлениям он мог быть убит другим представителем “низа”. Но смерть быка была временной: через 40 дней его созвездие снова появлялось над горизонтом, и народ ликовал по поводу воскрешения бога” (Голан, 1992, 55). “Наконец, не исключено, что месопотамский бык, убиваемый львом, это не бог земли, а бог растительности <...> Могло здесь повлиять и то обстоятельство, что образы божеств земли и растительности вообще четко не разграничиваются, нередко смешиваясь в мифах (и, кстати, в графической символике)” (Голан, 1992, 67). Бог растительности же, по Голану, представлялся в образе барана, чьи рога напоминают ростки семени. Отсюда недалеко и до образа оленя – символизирующего бога благодетеля.
Бог-благодетель мыслился тогда в образе оленя, связанного со стихией земли. “Есть древние рисунки, на которых оленьи рога трактованы в виде растительных форм (рис. 63: 6). Такая ассоциация могла возникнуть и из-за сходства оленьих рогов с ветвями, и потому, что олень сбрасывает рога осенью, а новые у него отрастают весной подобно ежегодному возрождению растительности” (Голан, 1992, 40).“Итак, приходим к выводу о содержании древнейшего космогонического мифа, обьясняющего восход и заход солнца: олень (существо принадлежащее земле) похитил Солнце-деву в подземном мире и бежал с ней на небо. Разгневанный владыка преисподней погнался за оленем, сразил его и вернул свою пленницу обратно” (Голан, 1992, 42). “Чудесный олень, похитивший солнце-деву для себя, превратился в героя, давшего людям солнце, свет, огонь. А затем он стал вообще благодетелем людей, приобщившим их и к иным ценностям, связываемым с богом преисподней: земледелия, ремесла, знания.” (Голан, 1992, 44). От оленя, несущего из-под земли солнце, недалеко и до лодки, перевозящей души умерших и до коня, выполняющего ту же функцию. Голан пишет, что позднее конь заменил оленя в его роли медиатора (с. 49 – 50).
Голан полагает, что “неолитическая или раннеземледельческая религия” как система существовала до 3 – начала 2 тыс. до вторжения индоевропейцев и некоторых других народов, “... в результате чего в Европе и Передней Азии была уничтожена культура древнейших земледельцев, каменный век сменился бронзовым, образовались новые народы и распространились индоевропейские языки, переменились верования, а прежняя культовая символика была приспособлена для иных религиозных воззрений.” (Голан, 1992, 10).
Взгляды Голана оригинальны, но с ними неожиданно согласуется попытка расшифровки древнекельтских изображений на знаменитом котле из Гундеструпа, которую предпринял французский ученый Жан-Жак Атт. Она будет подробно рассмотрена в главе, посвященной кельтской мифологии. Вкратце же, Атт говорит о следующих основных персонажах кельтской мифологии: боге грома Таранисе; боге, связанном с земной стихией Цернунне-Эзусе; богине – их общей супруге; божественном герое Смертриусе; боге неба Тевтате. Таранис, ревнуя богиню, насылает на нее чудовищных волко-псов. Та, желая скрыться, превращается в птицу. Смертриус (сторонник Цернунна) убивает пса. Затем, коалиция богов (куда входит и Тевтат) отправляет армию на защиту богини. Таранис, в свою очередь, отправляет собак захватить некоего священного тельца, но Смертриус снова выходит победителем и богиня возвращает свой естественный облик.
Обращают на себя внимание смысловые пересечения выводов Атта и Голана. Громовержцу Таранису может соответствовать воздушная ипостась владыки подземного мира. Пара: Цернунн-Эзус и Смертриус живо напоминают бога произрастания или бога земли (в том случае, если понимать последнего отдельно от владыки преисподней) и бога-благодетеля. И Цернунн, и Смертриус страдали от гнева Тараниса. Важны здесь и животные символы: олень и бык Цернунна-Эзуса, хищный зверь Тараниса (вариант “терзания”), птицы богини. Анализ Атта выявляет не только земное, но и небесное начала Богини-матери (что соответствует концепции Голана).
Надо сказать, что концепции Атта и Голана как бы дополняют друг друга. Первый предложил конкретный анализ памятников изобразительного искусства древнекельтской мифологии. Второй – на обширнейшем материале культур Старого и Нового света попытался выявить структуру мировой мифологии, истоки которой он видел в “неолитической религии”. При всем интересе и важности выводов Голана, они часто кажутся чересчур смелыми – слишком велик разброс культур, к которым принадлежат рассматриваемые ученым памятники. Кроме того, при знакомстве с работой Голана не покидает мысль, что вычленение ученым исходных божеств осуществлено скорее по чувственно-образному принципу.


Rambler's Top100